Каждый день, находясь на Самуи, я хотела написать о наших буднях там. «Что такое дневник? Это – роман». Эту фразу Фредерик Бегбедер взял эпиграфом к своему роману-дневнику «Романтический эгоист», который, к слову, я так и не прочла. Но идея дневника-романа мне понравилась, мне думалось, что это может быть интересным – записать переживания и мысли каждого дня в далекой стране на жарком острове. Как всегда, ожидания не выдержали схватки с реальностью, и я пишу это, находясь в такой освежающей и привычной Москве.
Все воспоминания уже кажутся размытыми: и это прекрасное море, и петляющая вдоль края острова дорога, открывающая время от времени лазурный сверкающий горизонт. И этот огромный паук, заползший к нам в спальню, и странная ящерица с улыбкой Гуинплена, и даже змея, бросающаяся под колеса машины в сумерках над джунглями в глубине острова – все это стало далеким воспоминанием, иллюзией памяти, несуществующей в реальности картинкой. Впрочем, это происходит со всеми явлениями в нашей жизни, одни из которых мы наделяем большей важностью, другие – чуть меньшей. Но они, эти воспоминания, накапливаясь в виде опыта, создают суть нашей личности… Личности, которая, как говорят мудрые, тоже иллюзорна. Где же среди всей этой зыбкой фантасмагории нам искать внутреннюю опору для осмысленного существования? Возможно вся наша жизнь должна стать поиском ответа на этот вопрос.
В этой поездке мне открылось с удивительной ясностью – нет места в мире, где происходящее, от картинки до событий и эмоций, не зависит от того, что находится внутри тебя.

“Я раньше много путешествовал и в какой-то момент вдруг понял, что, куда бы я ни направлялся, на самом деле я перемещаюсь только по одному пространству и это пространство – я сам”, – говорит Виктор Пелевин в одном из немногочисленных интервью. Мой любимый гениальный Пелевин, мог ли кто-нибудь выразить это лучше?..

Нет света и счастья снаружи, в голубом горизонте, белом песке и мелко нарезанных ананасах, если внутри ты не примирился с собой и тотально не принял отсутствие смысла в своем таком недолгом существовании, как человеческого существа. Отсутсвие смысла не как заявление пессимиста, а как принятие того, что весь смысл находится прямо здесь и прямо сейчас – в настоящем моменте, где бы ты в этот момент физически ни находился. Не сожалея или ностальгируя о прошлом, где ты был молодым беззаботным блондином с голубыми глазами; как и не мечтая о призрачном будущем, в котором ты, счастливый и богатый, сидишь на берегу океана. Но найти свою радость и свое служение, то, чем ты можешь поделиться прямо сейчас, в своем любом настоящем – наверное, в этом и есть наше человеческое счастье и тот самый ускользающий смысл.
Конечно, легко рассуждать об этом, зарядившись энергией моря, и, наверное, нам всем эта подзарядка время от времени нужна.. Но я хочу сказать только о том, что нет ничего хуже, чем жить ожиданием грядущего «счастья», например, от отпуска до отпуска, в остальное время прозябая в неуютном состоянии тела и ума.

Мы прилетели на Самуи прямо в момент солнечного затмения – вечером 21 августа. Я ждала восторга от вида райского уголка, но состояние осталось ровным, почти равнодушным и внутренне я никак не могла это принять. Как же так, – думала я, – так далеко лететь, чтобы внутри не почувствовать ровным счетом ничего. Не вдаваясь в детали внутреннего конфликта (конечно, помимо всего прочего, это была и усталость от перелета, и от забот, связанных с детьми), меня «не отпускало» несколько дней, пока мы, наконец, не взяли на прокат машину и не стали ездить по острову в поисках чудес. Самое большое чудо мы нашли в храме Wat Kunaram. С 1973 года в нем без малейших следов разложения хранится мумифицированное тело монаха Phra Khru Samathakittikhun (Luang Pho Daeng), который оставил это самое тело во время своей финальной медитации в возрасте без малого 80 лет. О своем уходе, глубоко почитаемый еще при жизни буддийский монах, как водится, предупредил.

∞ справочное отступление ∞
Задолго до кончины Луанг Пхо Даенг рассказал своим ученикам о своем точном смертном часе и распорядился, что делать с его останками. Начнётся разложение, – сжечь и на пересечении трёх дорог Saam Jaeg, на юго-востоке острова, развеять прах. Но все-таки монах предвидел свою мумификацию и завещал водворить свою мумию в стеклянном саркофаге на прилюдное обозрение для вдохновения людей становиться сторонниками буддийского учения.
За несколько дней до предвиденной даты кончины Луанг Пхо Даенг отказывается от пищи и воды, принимает особенный травяной настой, закрывается в своей келье, и, попросив не тревожить его, погружается в глубочайшую медитацию. Через оговоренный с монахом срок, 6 мая 1976 года, ученики открыли келью и увидели, что учитель покинул бренную землю почти в восемьдесят лет, сидя в лотосе.
Согласно воле Даенга, мумифицированное само собой, без дополнительной обработки (сохранились зубы и волосы на голове), но не разложившееся тело в оранжевых одеждах было помещено в стеклянный саркофаг в той же позе, в какой он умер, и установлено в отдельной постройке при храме Ват Кунарам.

Около 10 лет назад я уже бывала в этом месте, но тогда эта встреча почти не затронула меня: в гуще туристов, настроенная на развлечения, я не смогла как следует погрузиться в переживание этой встречи. Все, что казалось тогда малозначимым и неважным, в этот раз приобрело какой-то совершенно новый и оглушительный смысл. А может быть именно тогда все и началось, 10 лет назад? И мне было нужно вернуться сюда снова, чтобы до конца интегрировать этот урок рано утром в пустом храме, где были только мы и он?
Слова обесценивают любой опыт, поэтому так трудно выразить то, что мы чувствовали, стоя перед сморщенной фигуркой на маленьком острове в Сиамском заливе. Все большое, настоящее и такое важное начинает стремительно сжиматься и терять свою ценность, когда мы пытаемся загнать пережитое в рамки слов. Я смотрела на спрятанную в цветах фотографию старика с детским лицом и не могла сдержать слез. Простая жизнь отдельно взятого непростого человека – больше или меньше в ней смысла, чем в моей, сложной, полной борьбы, осуждения, сопротивления и поиска счастья среди страдания? За доли секунды этот ушедший (но не отсутствующий) человек вытряс из меня весь умственный мусор последних дней. Мы не могли найти слов, чтобы как-то это обсудить, да и нужны ли они? И мы просто придумали с Димой шутку: «Монах мумифицировался, а чего добился ты?»

С горящим сердцем я преклоняюсь перед этим удивительным человеком, выбравшим такой путь жить и такой способ уйти. Посмотреть себе в лицо, увидеть все то, от чего так нестерпимо хочется очиститься, больше всего на свете желая познать плоды нашей практики – сияющее духовное сердце, свободное от всех ядов ума, от которых я действительно устала. От своих, от чужих. От разделения, осуждения, оценок, сравнения, ненависти и неприятия того, что есть. Все это всколыхнулось во мне тем тихим утром в храме Wat Kunaram, в который мы возвращались еще дважды: поблагодарить и попрощаться.

Я, конечно, хотела написать о другом. О том, на какие пляжи лучше ездить с детьми или о том, каково это – водить машину в стране с левосторонним движением. Как мы ездили в Magic Garden или Samahita Retreat. О том, как Дима каждый день ходил “на работу” вести Майсор-классы и о том, как он купил мне картину моей мечты. Да, еще был смешной курортно-халтурный “тайский массаж” ног, который Дима называл не иначе как “тайский возяж”… А потом мы отмечали его День Рождения в Полнолуние, сидя за стоящим прямо на песке столиком, зарывая в этот самый песок ноги, глядя на нереальной красоты лунный диск и Мишу, который носился по пляжу, не ведая усталости. К тому времени на Солнце произошла самая мощная за последние 12 лет вспышка, монах уже 40 лет, как мумифицировался, а у нас с вами еще все впереди.

Поэтому просто: с благодарностью к мудрости жизни, и, конечно, к моим любимым. Таким мне запомнилось наше путешествие на юг.