Наш студент Борис практически всю жизнь занимается скалолазанием, и на мой взгляд это сильно сказалось на его отношении к йоге, в частности к страху в сложных позах. Карабкаться к вершине стопы в Капотасане безопаснее, чем к вершине скалы – падать невысоко. Но состояние ума от покорения внутренних вершин меняется не меньше и иначе, чем от внешних. Я попросил Бориса поделиться своим взглядом на страх в заметке, и выяснилось, что у него уже была написанная история, к которой он написал небольшое дополнение с точки зрения йоги.

Очень сложно провести параллель с йогой. В лазании я понимаю чего можно бояться, а на коврике нет. Я всегда даже излишне доверял людям и особенно учителям. И привык доверять своему телу.

Если в лазании у меня была работа со страхом, то на практике не с чем было работать изначально.

Мне страшно в горах, когда включается чувство самосохранения, страшно думать про base-jumping, потому что всего за 2 года, что я прыгаю, несколько знакомых ребят побились. А здесь в зале для меня нет опасности, разве что начинаю чувствовать себя странно иногда из-за того, что желания пропадают.

Я точно помню момент, когда перестал бояться срываться в скалолазании. Мы лазали с папой в Крыму на Красном камне, давно. Я полез “самолетик” с развешиванием, но была старая пробивка, шлямбура ржавые и редкие. Пролез! Потерпел, и после этого перестал чувствовать страх.

Мне нравиться, например, помогать на курсах инструкторов учиться новичкам ловить срывы. Всмысле я срываюсь специально, неожиданно для них, они пытаются поймать.

Конечно, бывает, что не хочется срываться, но это когда объективно не нужно это делать, на положительных стенах например. А так, я регулярно пропускаю оттяжки, если легко или, если наоборот, нет сил остановиться, чтобы вщелкнуться.

Следующий этап–мультипитчи и легкие альпинистские маршруты в Крыму, их я тоже начал ходить с папой. Помню, что были очень неприятные ощущения, когда попадались “висячие” станции. И лет с 18 я начал подрабатывать промальпом, там тоже нужно было время, чтобы привыкнуть к каждому новому объекту.

Где-то году в 2011-12 мы с Вовой, его подружкой, Янкой и Андреем съездили в Иорданию в wadi rum. Это район для trad-climbing. По сути, это мой первый большой выезд, нацеленный только на trad, никакого обычного лазания. Я учился ставить точки и работать с веревкой. (Одно из моих самых любимых мест в мире, кстати, хочу туда вернуться). После Иордании приехал в Москву и понял, что страха стало еще меньше.

Раньше мы часто работали в ГУМе. Меняли лампочки на линиях под потолком, там железные пруты, по которым ходишь и за них же страхуешься. До альпинизма это были всегда два уса самостраховки, после пустыни часто ни одного. Просто перелезал куда надо и все. Пристраховывался, только чтобы обе руки освободить.

Конечно, дал о себе знать инцидент в Фанах. Лазить было все равно не страшно, а вот на крутых тропах иногда бывает не по себе.

Следующая на очереди Мексика и наши восхождения на El Gigante. Наш первый биг вол. Мы совсем неопытные были. Консультировались у всех: как вешать платформу, как спать, есть, в туалет ходить в конце концов. Тренировались вешать платформу и тягать баул в лестничном колодце в доме на Пречистенке, где тогда Вова с Шейновым жили. И ходили на набережную пробовать, какого это бить шлямбура сверлом вручную в гранит. В итоге все получилось и опыта добавилось.

Потом мы с Вовой начали участвовать в соревнованиях по альпинизму в скальном классе. Это непродолжительные восхождения со своими точками, как, например, на Форосе. А соревнования выглядят так: 12 часов марафон, каждый маршрут на стене имеет свои баллы, кто больше баллов набрал, тот выиграл. Пришлось еще и бегать начать, потомучто лезть быстро еще пол-беды, самое сложное для нас было потом бежать вниз и снова в гору на новый маршрут. В зависимости от стены это было от 3 до 10 маршрутов. Зато мы в совершенстве сработались с Вовой, приобрели опыт быстрой работы, с минимальным количеством снаряжения.

Следующим крупным проектом было зимнее восхождение на Гереч, это в Ингушетии. Сейчас там идет Чемпионат России по альпинизму в техническом классе, это более продолжительные стены, как правило на высоте. Мы бы тоже хотели участвовать, но бюрократия мешает. У нас нет “жетона спасения в горах”. Он сейчас нужен, чтобы иметь разрешение официально выходить на маршруты максимальной альпинистской категории (6к.т.), а чтобы его получить, нужно съездить в горы, потратить деньги и время. Мы МС по альпинизму, а официально лазить не можем, бред. Хотя никто не мешает нам лазить где хочется, особенно зарубежом, для себя.
После этого еще 2 года соревнований по всей России, включая Владивосток, Красноярск и Мурманск.

Вот, наверное, в Мурманске мне было последний раз очень и очень страшно. Мы привыкли, что наш скальный класс, это тепло, бегаешь себе в шортах, а там же за полярным кругом, снег под стеной! А у нас только кроссовки. Вот когда поднимались под стену я и натерпелся. Как добрались до камня, всё, не остановить.

Вообще у нас с Вовой примерно один уровень лазания, но он реже тренируется поэтому я чаще в форме. И он тоже не боится, но я не боюсь больше. Если сложный участок, то не редко бывает так, что хотя его очередь лидировать, он предоставляет это мне. Зато когда он страхует, я спокоен.

Это я все описал к тому, что ничего не появилось вдруг, всё пришло постепенно. Конечно, были задатки, но сейчас мое бесстрашие мне понятно.

Все это время Вова прыгал. В какой-то момент, лет 7 назад он почти забил лазить и с головой ушел в прыжки. Вначале, до альпинизма, мы иногда лазили вместе в черепахе. Почти не разговаривая, нам просто было комфортно и интересно лазить вдвоем длинные трассы в болдер зале. Постепенно начали общаться и я как-то предложил, что можно вместе лезть, для того, чтобы он прыгал.

Поначалу я вообще не задумывался о прыжках, ну, прыгает он, и ладно. Потом стало немного надоедать, что часто мы делаем определенные движения (не только лазание) только ради того, чтобы он прыгнул. Это злило, сильно меня раздражало. Напрягали не наши совместные проекты, все-таки если мы лезем с парашютом, то Вова всегда предоставляет мне возможность лезть первым, а это то и интересно для меня. А бесило, когда просто во время поездок мы тратим время и силы на разные объекты для прыжков, где я хоть и нужен, но на подхвате.

В какой-то момент я решил начать с самолета, но прошел еще год, прежде чем мысль окрепла и, в связи с этим, возникло время и свалилось немного наследства, которого как раз хватило на обучение.

Ощущение от прыжков: ну с самолета, как только научился быть самостоятельным, быстро пропал страх, но трепет до сих пор есть немного.

С base сложнее. Нужно решиться прыгнуть и верить, что всё будет как надо. Но это очень кратковременно. Шаг, секунда и ты под парашютом, дальше не до страха, нужно работать на приземление. А этот шаг… Он неприятен, думаю, я просто еще не привык. С одной стороны каждый раз хочется прыгнуть и в целом я помню, что все хорошо, но сам отрыв все-таки пугает.

Это как когда мы ходили с папой в горы: я умирал на подходах, плевался и думал что больше никогда этим ишачим спортом заниматься не буду, но когда спускаешься обратно в лагерь, думаешь, что вроде то и ничего, и можно еще куда-нибудь слазить.

Я лазил фри соло. Немного. Я не считаю моменты на стене, когда это вынужденная мера, если страховка плохая. Я говорю о специальном намерении. На Ворголе простые трассы. И последний раз тут. Вот, за 2 дня до отъезда из potrero chico, залез мультик в 3 веревки (100 метров примерно), 6с. Это вообще другие ощущения. Нет мыслей. Такая супер собранность и одновременно свобода. Сложно передать словами. Думаю, что-то в голове поменялось. Раньше у меня не было мыслей делать это.