Слово “правка” стало мантрой современной хатха-йоги. Учителя правят на своих классах подобно царькам -_- Паттабхи Джойс же в свое время лишь скромно “помогал” студентам в позах, а не исправлял ничего в них. О связи правок с нашим мозгоустройством рассуждает наш гость, магистр философии, Ольга Губа.

Уже четвертый год занимаюсь аштангой, и не перестаю удивляться тому, как тесно переплетены мои физические возможности с моим ментальным и эмоциональным настроем.

Йога через практику асан открывает новое измерение, которое фактически лежит за пределами наших возможностей. Более того, базой этого опыта является мое собственное тело, и, тем не менее, опыт переходит анатомические границы, открывая что-то, далеко превосходящее мои эмоции и технику стойки на голове, наклонов или прогибов.

Широко известно, что двигательная активность представляет собой сложный нейро-физиологический процесс. Его составляющие: подсознательная деятельность, затем осознание (например, желания или позыва встать, дойти до кухни и налить стакан воды), физиологический элемент, включая и такие категории, которые не совсем поддаются сознательному контролю – а именно, баланс и координация, и наконец, двигательно-мышечная часть, физиология процесса. А началом двигательно-мышечного процесса являются мозговые процессы и центральная нервная система, которые полностью контролируют любую, даже самую элементарную мышечную деятельность. Что касается «матрицы» мозговой деятельности, она создается годами – нашими привычками, чувствами и эмоциями, а также травмами (физическими и эмоциональными), и многими другими жизненными событиями (самскара, привет!).


Постороннему наблюдателю наши «повадки» очевиднее, чем нам самим. Это очень просто объясняется – если у меня, например, левосторонний сколиоз, моему преподавателю справедливо кажется, что моя Ширшасана несимметрична, но когда он меня скорректирует, мне покажется, что поза с его корректировкой совершенно неестественна и меня перекашивает! Мы настолько привыкаем к нашему нейро-физио-эмоционально-механическому грузу, что годами ощущаем себя
сгорбленными при идеальной осанке, и ровными при серьезном искривлении позвоночника.

А веду я к тому, что все наши прошлые и настоящие действия оставляют следы – импринты в нашем теле, которые ежесекундно контролируют наши действия, мысли, движения тела и даже намерения. И тут возникает проблема – на сознательном уровне мы можем серьезно задуматься о том, как изменить определенные моменты в нашей жизни – поменять профессию, не поддаваться стрессу, или даже бросить курить, – но чтобы это собственно осуществить, нам придется как-то «договориться» с нашим подсознанием и автономной нервной системой, что совсем не так просто, как хотелось бы.

Приведу цитату из интервью с доктором Норманом Сьоманом, санскритологом, и автором многих работ по санскриту и философии йоги, которые базируются на четырех десятках лет изучения текстов на санскрите и практики йоги (внизу ссылка на интервью, а дополнительную информацию вы найдете на Wikipedia):

“В санскрите для движения используется слово “карма”.
«Движение» в этом понимании не ограничивается физико-механическим, а выходит далеко за пределы физические, и, более того, за пределы подсознания (которое определяет те особенности нашего физического тела, которые контролируют или ограничивают любое передвижение в пространстве) – в наши предыдущие реинкарнации. Разделение физического тела и сознания является искусственным и происходит от склонности к чрезмерной объективизации – как части метафизики научного подхода и капитализма. Мы отчасти признаем это единство (тела и сознания) в нашем языке в слове «эмоция», этимология «emotion» – это буквально «сопутствующее движению» или «вытекающее из движения». (Emotion)

Поэтому рассматривая йогу, мы должны целиком учитывать весь нейро-физический комплекс. В этом случае смысл выходит за грань физического – в область сновидений, глубокого сна, и до полного растворения физического тела (как происходит каждую ночь, когда мы ложимся спать). Практика йоги – это исследование нашего сознания, на что указывают одни из самых ранних индийских литературных памятников Индии, в первую очередь, Упанишады, но эта тема проходит красной нитью и через современные индийские тексты».

(“The Indian term for movement is karma. It accounts for the physical and beyond the physical extending even further than our idea of subconscious (that determines the patterns in our body that limit or control our movement) into previous incarnations. The division of body and mind is artificial and stems from an orientation toward hyper objectivity as part of the metaphysic of scientific discourse and capitalism. We partially recognize this unity in our language with the word ‘emotion’ which literally means out of movement etymologically but we interpret that in terms of fight or flight.

So when we consider yoga, we have to consider the whole psycho-physical apparatus. This has implications beyond the physical – our dreams, our deep sleep states, the dissolution of the body (as happens every night when we go to sleep). In short, the practice of yoga is in reality an exploration of consciousness and this has been indicated from some of the earliest records in Indian thought, particularly in the Upaniṣads and continues almost up to the present in Indian texts”.)
http://shiversupthespine.blogspot.co.uk/2013/05/in-perpetual-motion-conversation-with.html

«Йога как исследование природы сознания» также объясняет многие моменты в отношении практики. По сути каждая «сложная» асана ( например, Супта Курмасана, Капотасана, Пинча Майюрасана и т.д.) заставляет просто кожей прочувствовать насколько переплетены физические возможности моего тела с ментальными блоками (в данном случае, я не имею в виду травмы и генетические предрасположенности). Кстати, я довольно долго привыкала к Майсор-корректировкам – очень уж они «физические» – поэтому идея взаимосвязи физического и психического тел для меня была настоящим откровением. При этом, вопрос корректировок как таковых остается достаточно спорным. Согласна, что вмешательство учителя помогает с опусканием в Урдхва Дханурасану, но например не уверена, что корректировка в Уттхита Хаста Падангуштхасане помогает лучше прочувствовать асану – даже наоборот, очень удобно перекинуть вес на руки учителя. Хотя, не спорю – это хороший момент перекинуться парой слов – потом до конца практики такой момент может и не представиться – со сложными асанами уже не до разговоров 🙂
В любом случае, физические корректировки воздействуют на те клетки мозга, на которые с вербальными корректировками уходят месяцы и годы (мы все понимаем в силу своих способностей -_-). Эти корректировки очень эффективно пробуждают мышечную интуицию и память, и как таковые, просто незаменимы.

Ну, а на эмоциональном уровне, единственное о чем жалею, что не начала заниматься йогой раньше! Признаюсь, 4 года назад попала на урок аштанги, потому что физической нагрузки не хватало, а с лыжами в Лондоне проблема – в связи с полным отсутствием снега, а бегать под дождем мне тоже не понравилось… Сейчас не представляю себе жизнь без практики, поэтому закончу крылатой фразой Шри К. Паттабхи Джойса: “Practice and all is coming”!

Автор: Ольга Губа