Почти весь последний месяц я пыталась поймать понимание, кем же я ощущаю себя здесь, в Индии. Было много образов и фантазий.. И о своей чужеродности здесь, с которой, увы, я никогда ничего не смогу поделать, и о своей органичности, которая по ощущениям тоже как будто навсегда. Я наблюдала, как я злюсь на несовершенство местной действительности, и одновременно наблюдала какой-то юродивый восторг и благость от переполняющего меня чувства абсолютного совершенства и красоты.

Я смотрю на смыкающиеся над головой кроны огромных деревьев, солнце теплым потоком струится по моему лицу. В ветвях наверху застыли две неведомые черные птицы; и я не могу отвести взгляд сначала от них, а затем от двух огромных бабочек, непредсказуемо меняющих траекторию фигур своего танца прямо перед моими глазами. Вдруг смуглая костлявая рука пожилой женщины нарушает этот поток благодати неприятным постукиванием по плечу. Другой рукой она с чувством сует мне прямо в нос грязно-влажный пучок шпината, скрипучим голосом приговаривая, как будто хочет меня заколдовать своим заклятием: палака, палака. Откуда взялась эта женщина? На ее голове большая старая корзина с облаком зелени, в носу – огромная золотая серьга в виде цветка. Куда пропали птицы и бабочки? И остались ли совершенство и красота? Я не могу разглядет этого за сковавшими меня раздражением, недоумением и испугом.

Почти с самого начала этих размышлений кто-то невидимый шепнул мне совершенно отчетливо: ты здесь всего лишь гость. Гость на празднике Бон. Из колодца моего подсознания внезапно всплыл давным давно забытый рассказ Пелевина. Я была уверена, хоть и читала его раньше, что рассказ именно об этом, о чужеродности человека в другой культуре, и что именно там я найду ответ на свой вопрос. Я готовилась. Я долго откладывала. Я сама себе создавала интригу. Я предвкушала. И вчера я открыла его. Я снова прочла рассказ с названием “Гость на празднике Бон”.

“Всю жизнь я пытался понять, что такое красота. Она была всюду – в цветке и облаке, в нарисованном кистью знаке, в юных лицах, проплывающих мимо в толпе, и в бесстрашии готового умереть воина. Она казалась мне самой важной из тайн мира.
Каждый раз она обманывала меня, притворяясь чем-то новым. Но затем я узнавал ее, как хорошо знакомую мелодию, сыгранную на другом инструменте. Я чувствовал, что за совершенством в изгибе крыла, меча и ресницы стоит один и тот же невыразимый принцип…”

Невыразимый принцип! Облако, цветок, тайна… Это было слишком в точку.

Сегодня я слушаю Учителя. Он спрашивает – много ли у вас мыслей, когда вы делаете глубокие прогибы? Все смеются и, очевидно, вспоминают, что мыслей в этот момент действительно нет. Каждый день, переживая этот момент, мы буквально переживаем маленькую смерть. Вот почему так трудно идти за этот предел, полностью принимая и проживая его ужасающую бесконечность. У меня в голове возникает образ человека, выполняющего захват за лодыжки, совершенная форма, завершенная окружность, и я с восторгом вспоминаю вчерашний рассказ.

“Я постиг, что путь самурая – это смерть. Отнеся это к красоте, я впервые стал понимать, где искать ее тайну. Все дороги, на которых она встречалась человеку, упирались в смерть. …смерть и красота оказывались, в сущности, одним и тем же.
Монеты уходят из моего поля зрения, и теперь я вижу только одну из них. Она безупречно кругла, как и положено монете. Самая совершенная фигура, окружность – это и есть смерть, потому что в ней слиты конец и начало. Тогда безупречная жизнь должна быть окружностью, которая замкнется, если добавить к ней одну единственную точку. Совершенная жизнь – это постоянное бодрствование возле точки смерти, думал я, ожидание секунды, когда распахнутся ворота, за которыми спрятано самое важное. От этой точки нельзя удалиться, не потеряв из виду главного; наоборот, надо постоянно стремиться к ней, и отблеск красоты сможет озарить твою жизнь, сделав ее если не осмысленной, то хотя бы не такой безобразной, как у большинства. Так я понимал слова “Хагакурэ”: “В ситуации или/или без колебаний выбирай смерть”.

Так я понимаю слова о смерти ума. И я иду к этому, с трудом прорываясь через грубые волокна тела, через хитросплетенную паутину иллюзорных личностей. Но я вижу в своем пути этот невыразимый принцип.

Все, о чем мне хотелось узнать, оказывается было о красоте. Или о смерти?

Желаем вам счастливого Махашиваратри!